Баллада о прозрении слепой и покаянии разбойника

Автор: Александр Певчий

В безмолвной пустыне, где ветер стенает,
Где солнце сжигает и камень, и прах,
Стоял монастырь, словно пристань живая,
Где души спасались в молитвах и снах.
Но в логове тёмном, где злоба таится,
Собралась шайка людей без стыда:
«Пора, - говорили, - на храм поживиться,
Там злато и пища, и не сторожат».

И вождь их, коварный, привычный к обману,
Сказал: «Я один наперёд поспешу,
Под видом смиренного странника стану,
И всё, что скрывается там, разгляжу».
Дорожную пыль он стряхнул с одеяний,
Надел на лицо благочестия тень,
К вратАм подойдя без страха и знаний,
Постучал, как усталый, просящий на день.

Ему отворили - ведь странников чтили,
Как ангелов Божьих, пришедших в пути;
Таких там поили, и ноги им мыли,
Чтоб пыль многодневную с них отвести.
И тихо в обители жизнь продолжалась,
Как прежде - в трудах и в молитвенной мгле,
И только душа его злая смеялась,
Готовя измену в святой стороне.

А в келье далёкой, где свет не рождался,
Жила молодая, слепая сестра;
С рождения света её глаз не касался -
Мрак был её миром с утра до утра.
Но слух её чуткий ловил каждый шорох,
И сердце внимало незримым путям,
И часто в ночи, в тихих внутренних вздохах,
Она возносилась к небесным мирам.

И вот прибежала к ней юная дева:
«Сестра! К нам пришёл странник - Божий слуга!
Святой, говорят, велика его ревность,
И благодать с ним идёт сквозь века!»
И в этот же миг, как дыханье незримое,
Как тихий ответ из глубинных высот,
Мысль вспыхнула в сердце, необъяснимая:
«Умою глаза - и прозрею от вод…»

Она поднялась, не колеблясь ни тени,
И к месту омовенья поспешно пошла,
Где старшие сёстры, в благом поклоненье,
Омыли пришельцу усталость с чела.
Ещё не остыла вода в том сосуде,
Как вдруг подбежала слепая к нему,
И, не разбирая ни взгляда, ни судей,
Лицо омочила - к смущенью всему.

Сестры застыли в немом изумленье:
«Что делает? Разве возможно так сметь?»
Кто строго смотрел, кто с тревогой, с сомненьем,
Не зная - смеяться над ней иль жалеть.
А странник-обманщик с усмешкой холодной
Взирал на наивность её простоты:
«Вот глупость, - подумал, - надежды бесплодны…»
Но Бог разрушает людские мечты.

И вдруг - как рассвет среди ночи глубокой,
Как молния в небе без туч и без гроз,
Свет хлынул в глаза её ясным потоком -
И мир пред ней встал, как сияние звёзд.
Она закричала, не в силах сдержаться:
«Я вижу! О Боже, я вижу Тебя!»
И стала в слезах и восторге склоняться,
Творца за милость свою восхваля.

И смех оборвался в душе у разбойника,
И холод внезапный прошёл по костям:
Он будто увидел Сквозь образа стройного
Кого-то, Кто смотрит прямо к сердцам.
За девой стоял Он - невидимый многим,
Но явный для совести, жгущей внутри,
И взгляд Его был не гневным, но строгим:
«Ответь же теперь - и правду скажи.

Ты будешь ли дальше губить и глумиться?
Ты будешь ли храмы Мои разорять?
Иль время настало тебе обратиться,
И зло, что творил ты, на древе распять?»
И рухнул разбойник, как срубленный ветром,
Вся гордость исчезла, как дым на заре,
И сердце, что было закованно в пепле,
Впервые заплакало в Божьем огне.

С той поры не вернулся он к прежней дороге,
Оставил разбой и жестокий удел,
И стал он смиренным служителем Бога,
В обители где-то в мужской он осел.
И помнил он часто тот миг сокрушенья,
Когда через грязь и дорожную пыль
Явилось великое Божье знаменье -
Чтоб душу спасти и разрушить костыль.

Так знай: не сосуд очищает деянье,
Не тот, чрез кого совершается знак;
Господь совершает Своё созиданье
И через недостойных, и даже кто враг.
И если случится, что ты стал орудием
В делах, что велики, - не льстить чтоб в сердцах, -
Смирись и не думай, что стал ты их сутью:
Ты - лишь проводник, а вся слава - Творца...