Белый платок

Автор: Алла Лодня

Бог любит тебя по-отечески нежно,
Он все преступления кровью омыл.
Спасенье в Иисусе – к нему обратись ты.
Он как костёр яркий тебе засветил.

Ты был непослушным и шумным ребёнком,
И путь твой земной весь шипами покрыт,
Себя осуждаешь и в мыслях коварных
Решаешь, что даже Господь не простит.

Друг милый, себя не казни. Вот, послушай: 
Историю я до тебя донесу,
Чтоб была понятнее жертва Иисуса,
Из мира пример для тебя приведу.

Людей суета. Так, уставившись в землю,
Сидит одиноко мужчина вдали,
Сырой тротуар скамейкою служит,
В дороге устал он, и нету уж сил.

Кто мимо пройдёт, безразлично посмотрит,
Иной любопытство проявит тотчас.
Не брит, на бродягу ведь он не похожий,
Но кроткий и очень несмелый уж взгляд.

Уставившись тупо, на землю он смотрит,
В свои размышления он погружён:
Мелькают пред ним жизни прошлой страницы,
Прошедшее детство, родительский дом.

Он не был уж больше голодным бродягой,
Ночлег под мостами себе не искал.
Стал мальчиком малым, что рос в красном доме,
А годы прошли, он от жизни устал.

Быть может, и дом тот давно уж разрушен,
Лишь только фиалки остались вокруг.
Родители, где вы? Принёс столько горя
Ваш сын непутёвый, и мысли гнетут.

Он помнил качели – отец смастерил их.
Их сад, огород и дорога вокруг.
И первый подарок. Мозоли родные любили его,
Ну а сын пошёл в блуд.

Друзья, деньги, встречи его захлестнули,
Веселья так много, девчата вокруг.
Родители стали теперь старомодны,
Внимания им оказать недосуг.

Он в ужасе сам передёрнул плечами,
Былое хотелось бы перечеркнуть,
Зарыть в землю глубже. Тяжёлою гарью
Стал жизни прошедшей немыслимый путь.

Тот тягостный день, он гнетущею ношей
На нём до сих пор преступленьем висит.
Когда в дом отцовский продрогший с дороги
Долгов привела захудалая нить.

Домой сын вернулся. Мать в радости сильной,
Не знает, куда бы его посадить.
На кухне хлопочет, скорей накормить бы,
Бедняжка устал, что б такое сварить.

Глаза отца смотрят на взрослого сына:
Как он возмужал, вот наследник семьи.
С любовью во взгляде он смотрит на сына,
И просьбой не смог сын отца огорчить.

Не смог он сознаться, что жил как в проказе,
Что в дни счастья вовсе их не вспоминал.
Но только тогда, как случилось ненастье,
Пришёл деньги взять, ведь в душе это знал.

И он поступил нечестиво и подло,
Он был малодушен и очень жесток – 
Украл он все деньги. Из комнаты вышел.
Прошло десять лет, испытательный срок.

В глаза он родным и смотреть уж боялся,
И мужество гасло, как тает свеча.
И как перелётные птицы, старался
Менять каждый раз он жилые места.

И нет остановки – года пролетают.
В Европу поехал. Но где б ты ни был,
Гнетущие мысли тебя настигают.
Жестокий поступок он свой не забыл

И вот преступленье – дано заключенье,
И камера тёмная, пол весь сырой.
Окошко в решётках, луна в поднебесье
И мысли о том, чтоб поехать домой.

Родители, где вы? Простите ли сына?
Покоя себе я найти не могу,
Хочу попросить на коленях прощенья.
Не знаю, иль живы, так встречи я жду.

И сила, что свыше, ему говорила,
Как в бурном потоке живущей воды:
Приди, блудный сын, пока мы ещё живы.
И словно огонь, жгло всё сердце внутри.

Окончился срок. Он без денег в кармане,
Где транспортом едет, где пеший идёт,
А ждёт неизвестность. Осмелюсь иль в праве
Предстать я пред ними, войти в отчий дом.

Узнают ли в этом обросшем мужчине
Того, кого в детстве любили они,
Кому посвятили всю жизнь и доныне,
Кто так обманул их надежды, мечты.

Немножко еды. Он под тополем стройным
Сидел, на дорогу все время глядя,
Письмо он писал своим почерком мелким,
В них несколько строк, но такие слова:

Родные мои! Причинил я вам горе,
Я сын недостойный, простите меня.
Но так я хочу вас ещё раз увидеть,
Надеждою тешусь, душою скорбя.

Коль вы ещё ждёте, коль любите сына,
Пусть знаком мне будет мой белый платок.
В окошко повесьте, чтоб было мне видно,
И я всё пойму, жизнь как тот мотылёк.

Войду, коль увижу знамение свыше.
Знать дайте, иначе я мимо пройду,
И буду идти я своею тропинкой.
Вот жизни страницы, они на виду. 

А мысли как пчёлы и страшно подумать,
Что видеть родители не захотят.
Быть может, давно обо мне позабыли
И в сумраках ночи спокойненько спят.

С трудом он поднялся, конечности ноют,
Он в звёздное небо с тоскою глядит. 
Тот день долгожданный пришёл, не замедлил,
Знакомая улица. Сердце стучит.

За угол свернёт он и дом свой увидит,
Клён дивно знакомый. Он взгляд опустил,
И как изваянье застыл он на месте,
И тело его мелко-мелко дрожит.

Возможно, они уж меня схоронили,
Я стал для них тенью, могильным холмом.
И мрак тёмной ночи всё тело укрыли,
О клен обперевшись, стоял он столбом.

Зажмурившись так, постоял он мгновенье,
Боясь долгожданный увидеть ответ.
Глаза он открыл – и застыл в изумленьи,
И дрогнуло сердце его в этот миг.

Густые ресницы, в них слёзы стояли.
Весь домик их красный платками покрыт,
Увешан он словно живыми цветами,
Как снежный дворец белизною накрыт.

Распахнута дверь, на пороге увидел – 
Седая старушка – узнал свою мать.
Сыночек мой милый, тебя мы так ждали,
Боялись, что можешь исчезнуть опять.

Отец постаревший. Слеза не сдержалась,
Обнял по-мужски. Встреча любящих глаз,
Проступок его они не вспоминали.
Вернулся сын блудный, пришла благодать.

Родители сына душою простили
И ждали, когда же вернётся он к ним.
Так любящий Бог, он грехи омывает
В своей драгоценной пречистой крови.

Пусть искренним будет твоё покаянье,
Сумей осознать жизни прошлой грехи
И знай, не замедлит прийти воздаянье –
Покой обретёшь и спасенье души.
Аминь.