Путь к Богу. Реальная история

Автор: Иван Снесарь

Павел Михневич. Свидетельство.
Штунда (от нем. Stunde «час», подразумевается: для чтения и толкования Библии)

Я в детстве был- послушный, добрый малый,
Настрой советский в меня въелся с ранних лет.
Мои родители работали бывало
Без выходных, чтобы над Родиною свет

Взошёл «победы мирового Коммунизма».
Бывало спрашивал я, почему они
Предельно время тратят для Отчизны,
А не со мной проводят выходные дни.

«Хотим, чтоб поскорей настало время,
Когда обычный человек труда,
С плеч сбросит угнетающее бремя
И Коммунизма засияет нам звезда.

Пускай не мы, но ты хотя бы сможешь
Пожить в счастливом будущем, сынок.
Есть, правда, «штунды», хоть их и немного.
Они мешают всё нам сделать в срок».

Тогда не знал я, кто такие - «штунды»,
Да и тогда мне было всё равно
Учил сольфеджио, разучивал этюды,
Я музыкантом стать хотел давно.

В училище их первый раз увидел…
В кругу их шёл какой-то разговор
Их поведенье было необычным
Общенье завораживало взор

Каким-то дивным светом, добротой
В их взглядах, в лицах, также в их словах.
Они сражали скромной простотой
И оставляли след в людских сердцах.

Спустя года, всё вспоминая, понимаю,
Что Бог тогда проник в моё сознанье
Ведь молодёжь, привлёкшая вниманье,
Несла Евангелия в мир благоуханье.

Экзамен сдав, я был зачислен на учёбу.
В потоке нашем, средь студентов был один
Нескладный паренёк, смешной немного,
Но, твёрдо верящий, Христос есть Господин.

У них в семье читали Библию, молились,
Отец его переживал, как будет сын
Один средь мира и просил у Бога милость,
Чтоб средь неверующих не остался он один.

Чтоб Бог помог мальцу в духовной битве,
Иль может не пускать в мир одного?
Но Бог ответил на отцовскую молитву,
Сказав однажды: «Отпусти его.»

А тот парнишка сам просил у Бога,
Чтобы в учёбе Бог был постоянно с ним.
И что желанье есть, чтоб Он помог немного
О Боге людям рассказать, хотя б двоим.

Вначале года посвящение в студенты:
Смех, поздравленья, пожелания в ответ,
Моим друзьям двоим парнишка этот
Поздравив, Новый подарил Завет.

И в тридцать третьей комнате встречаясь,
Завет читали, разбирали меж собой
И как-то раз из Церкви возвращаясь,
В сердцах, покаявшись, несли Христа с собой.

И так решили собираться каждый вечер,
Рассказывать всем, кто прийти изволит к ним
О силе Бога здесь, на этом свете,
О вечной жизни, о спасении души.

Не быв участником молитвенного круга,
Я не пытался что-то новое узнать.
То были лучшие мои два друга
И иногда мне приходилось ждать

Когда они закончат свои чтения,
Чтобы поговорить, попить чайку.
Меня не трогали о Боге размышления,
Я с детства знал всю эту чепуху.

Друзья ж молились за меня и постоянно
Ко мне взывали: «Пусть не веришь, что есть Бог,
Хотя бы посмотри - тебе не странно,
Как некоторых изменить Он смог?»

Примеры были, это было правдой.
У нас парнишка был с таким набором слов!
Хорошие слова звучали как награда,
А от других крутились уши у слонов.

Он в тридцать третьей комнате однажды
Совсем случайно на собрание попал.
Спросите хоть кого, вам скажет каждый-
Потом никто уже его не узнавал.

Исчезли грубые слова, а уваженье
В его речах и в поведении его,
Кто знал, всех приводило в изумленье.
Меня смущало это тоже самого.

Примеров много б можно было привести.
Чудес, что совершались в простоте.
Число покаявшихся приближалось к тридцати,
И Бог позволил мне быть в их числе.

В тот вечер я пришёл к друзьям попозже,
Поговорить хотел, когда все разойдутся.
Друзья ж долбили мне одно и то же-
Пора лицом мне к Богу повернуться.

Я их просил не говорить о Боге,
Что мне не интересна эта тема
И, разозлившись на друзей, в итоге
От них ушёл я, сильно хлопнув дверью.

Я лёг в кровать, друзья по комнате уж спали,
Хотел заснуть скорей, забыть прошедший спор,
Но сон не шёл, а мысли всё вращали
О Боге наш вечерний разговор.

Друзья хотели мне внушить, что благо
С Христом в душе, с Его любовью жить,
Я упирался - вы меня, мол променяли
На то, что толком невозможно объяснить.

Я снова злился и сильней старался
Совсем другой моим дать мыслям ход,
Но чей-то голос вдруг в ушах раздался.
Я голову поднял, открывши рот.

Все спали: дверь закрыта, окна тоже,
Я лишь не сплю, кто ж говорит со мной?
Чтоб я с ума сошёл, на это не похоже,
Вдруг снова голос: «Я люблю тебя, сын мой.»

Я - тот, кто знал, что Бога нет на свете,
Кто всем внушить старался - это вздор
Всем сказкам о всесильном Боге верить,
И вот теперь Его я слышу разговор.

Всё тёмное, что было в подсознании,
И в потаённых уголках души,
Ушло, растаяло и в этом состоянии
Я мог лишь повторять: «Господь, прости!»

Любви Христовой свет меня наполнил,
Казалось с плеч моих свалился груз.
Как на колени встал, молился я не помню,
Лишь помню чувствовал, что рядом Иисус.

Ночь пролетела, как одно мгновенье,
Я в тридцать третью комнату спешил
Друзьям поведать про ночные бденья,
Что Бог мне все грехи мои простил.

Друзья обрадовались, в воскресенье в Церкви
Все поздравляли и молилися со мной.
Все представленья прошлые померкли
Что с коммунизмом были связаны, с душой.

В сознании не вмещалось то, что «штунды»
О коих в детстве говорили мать с отцом,
В итоге оказались те же люди,
Что в Церкви встретил я к лицу лицом.

Их доброта, порядочность, участье,
И неподдельная ко всем любовь в сердцах
Никак не предвещали те напасти,
Какие в детстве нагнетали страх.

Семестр окончен, по домам спешили
Студенты, сообщить хотел и я
Родителям о Церкви, новой жизни.
Я ждал - порадуется за меня семья.

Придя домой, я сообщил им эту новость,
Но радость испарилась в тот же миг,
Когда отца в ответ услышал голос:
«Был сын один, но вот и он погиб.»

Махнув рукой, он удалился в горе
Терзая душу. Много лет с тех пор
Не мог простить предательство такое,
Не продолжая дальше этот разговор.

Мать эмоциональнее была,
Она старалась меня во взглядах переубедить,
А после в комнату ушла, чтобы поплакать,
Но Бог заставил для чего-то к ней зайти.

Мне не забыть ту страшную картину:
На стуле мать с безжизненным лицом
Петля затянута почти наполовину
И к потолку с привязанным концом.

Не дал ей Бог, лукавого послушав,
Лишиться вечной жизни навсегда,
Чтоб дьяволу отдать и жизнь, и душу.
Я, успокоив её, спрашивал тогда.

Что сделал я, мне было не понятно,
Быть может что-то, что не знаю я?
Быть может поняли меня превратно?
Мне очень дорога моя семья.

Мать объяснила мне потом спокойно,
Что жизнь свою потратила на то,
Чтоб жить мне в моём будущем достойно
И видеть Коммунизма торжество.

«Сил у меня теперь уж не осталось,
Чтоб в светлом будущем самой пожить,
Но, сколько было сил, я всё ж старалась,
Чтоб ты смог в будущем мечту осуществить.

Но ты избрал себе совсем другое,
И для меня нет смысла дальше жить.»
Не раз лукавый совершал такое,
Чтоб человек решил себя убить.

То было время смуты девяностых,
Когда обрушивался прежний строй.
Для некоторых было невозможно
Понять, что происходит со страной.

Итог различный ожидал друзей по вере:
Кого-то били, с дома гнали, как врагов.
Всех лучше было тем, на самом деле,
Родителей чьих вывод был таков:

«Что? К «штундам» захотели, ну и ладно.
Побудьте месяц, может быть другой,
А выветрится глупость и обратно
Вернётесь, как и все, на путь прямой.»

Мать одного студента средь семестра,
Отчислив, срочно увезла домой,
Чтоб только не ходил он на служенье.
Пусть без профессии он будет, но с семьёй.

Какой контраст (немного поразмыслить):
Одни боялись отпустить ребёнка в мир,
Другие сами чадо от духовных истин,
В мир тянут, где лукавый правит пир.

Но, слава Богу, Его милость бесконечна,
Он сердце мамы изменил моей
Она покаялась перед уходом в вечность,
Мир обретя перед кончиной дней.

Отцу сложнее ко Христу дорога
Даётся, лишь в двухтысячных годах
Свой партбилет, хранимый очень строго,
Вместе с другими сжёг он на углях.

Читает Библию и понимает много,
Служенье посещает иногда,
Но дьявол держит и к Христу дорога
Безоблачной бывает не всегда.

Я верю, что настанет это время,
И мой отец к Христу придёт, пускай в годах,
Ведь Бога славят Ангелы на небе,
Коль хоть одна душа покается в грехах.